«For Now I Am Winter» — третий полноценный альбом Арнальдса Оулавюра, вышедший в 2013 году. За предыдущие пять лет он показал себя одним из самых перспективных музыкантов на исландской сцене, и этот альбом, безусловно, является смелым шагом вперёд.

Арнальдс не отступает от своих традиций. Всё те же спокойные, но теперь более яркие оттенки постепенно погружают в состояние меланхолии и полного покоя. Чувство отрешённости от материального мира и времени создаётся благодаря синтам. Электроники здесь не так много, как могло бы быть, однако именно благодаря ей создаётся «космическое» пространство для развития основной темы в композициях.

Не смотря на загруженный график, Арнальдс создал работу, во многом более вдохновлённую и продуманную, чем её предшественники. Большая его заслуга в том, что он смог уместить современную классическую музыку в простых и малых формах, тем самым создав идеальную пропорцию.


Зачастую печальные постклассические треки имеют схожую структуру: они минималистичны и развиваются в соответствии с алгоритмом: постепенно нарастающий звук (начинающийся, как правило, с фортепьяно) и увеличение количества партий в финале. Приём эффектный, но многократно им используемый и в других работах. Поэтому многие песни кажутся лишь обработкой главной мелодии. Ай-яй-яй, мистер Оулавюр.

Тем не менее, «Сейчас я зима» - это желание создать яркий образ, как если налить краски в чистую воду и наслаждаться плывущими узорами. Сознательно или нет, Арнальдс использовал некоторые приёмы импрессионизма не только в музыке, но и в лирике. Особенно заметно это в тексте заглавной композиции «For Now I Am Winter». Глубокое производимое впечатление не пропадает при дальнейшем прослушивании. От его треков сложно устать, поэтому можно смело ставить 7/10 по шкале восприятия.
С технической стороны альбом не оставляет вопросов — качественная сводка и мастеринг, гармоничный баланс звука, приятно и ясно(!) звучащие скрипки как одно из отличительных особенностей альбома. Скрипичные и электронные мелодии сражаются друг против друга в «Бриме», песне, отличительной от того, что Арнальдс делал раньше.

В «For Now I Am Winter» Оулавюр включил вокал Арнора Дана из исландской группы Agent Fresco. Но было ли это оправданно, если создаётся впечатление, что ведущая роль так и осталась у инструментов? Скорее всего, по задумке голос и не должен отвлекать от музыки.

Данный альбом, определённо, получился. Со всей своей неоклассикой и эксперементальностью, он звучит очень современно и подходит как любителям пост-рока, классики и эмбиента, так и альтернативной музыки; образец качественной и продуманной работы.

Олег Захаров

Несмотря на то, что здание Двенадцати коллегий Санкт-Петербургского государственного университета является самым значимым и наиболее презентабельным среди остальных, далеко не каждый студент бывал там, по крайней мере на первом курсе. А зря. Первый концерт прошёл в актовом зале, построенном в классическом стиле — мраморные колонны, греческий орнамент, классической формы балюстрады, люстра, выполненная без каких-либо излишеств, высокий потолок и отличная акустика. Определенно, это отличное место для исполнения музыки. Однако, зал подозрительно пуст.

Оставив вещи в гардеробе на первом этаже (где нас заранее предупредили, что закрытие в девять и никто не собирается ждать окончания концерта), мы поднимаемся наверх, в большой зал. Несмотря на то, что фестиваль проходит вечером и вход свободный, треть мест пустует, а большинство пришедших - пожилые люди.

Перед глазами мелькают белые пятна — это девушки в белоснежных платьях, выступающие во втором отделении и занимающие себе свободные места для того, чтобы увидеть со стороны хотя бы часть концерта. Откуда-то сзади доносятся детские крики и топот маленьких ножек. Очевидно, кто-то пришёл сюда со своими детьми или внуками. Тут ненароком начинаешь беспокоиться: а вдруг они заплачут и отвлекут выступающих, или им станет скучно и они начнут бегать по залу? К частью, ничего подобного не было. Наоборот, когда зазвучала музыка, сидевшая подле меня девочка, лет шести, с блестящими глазами и двумя короткими косичками, вернула маме телефон, в который она увлечённо играла мгновение назад и с гордым видом сказала: «Я хочу послушать».

Появился ведущий. В его правом ухе была золотая серьга, а сам он выглядел уж очень весёлым и красным. Откуда-то сзади послышался недовольный мужской голос: «Он выпил, что ли?».

Три раза подряд он не мог выговорить название фестиваля! И второй, и третий номер он также не смог объявить с первой попытки. Поначалу это выглядело забавно, а потом, как у Булгакова, захотелось закричать: «Да голову ему оторвать», - настолько контрастировали вид помещения и события, в нём происходящие.

Первыми вышел выступать камерный хор «Консонанс», женщины и мужчины всех возрастов, одетые в голубые платья и смокинги. Их художественный руководитель и главный дирижёр Ирина Шишкина, с аккуратно заколотыми сзади длинными ярко-каштановыми волосами и одетая в элегантное платье, со спины напоминала то ли лесную ведьму, то ли эльфа. Было в её внешности, позе и жестах нечто таинственное и завораживающее. Легкий взмах её руки — и музыка разлилась по залу. Все замерли, боясь пропустить даже малейший звук.

Перед глазами мелькают белые пятна — это девушки в белоснежных платьях, выступающие во втором отделении и занимающие себе свободные места для того, чтобы увидеть со стороны хотя бы часть концерта. Откуда-то сзади доносятся детские крики и топот маленьких ножек. Очевидно, кто-то пришёл сюда со своими детьми или внуками.

Тут ненароком начинаешь беспокоиться: а вдруг они заплачут и отвлекут выступающих, или им станет скучно и они начнут бегать по залу? К частью, ничего подобного не было. Наоборот, когда зазвучала музыка, сидевшая подле меня девочка, лет шести, с блестящими глазами и двумя короткими косичками, вернула маме телефон, в который она увлечённо играла мгновение назад и с гордым видом сказала: «Я хочу послушать».

Всем запомнилась весёлая русская народная песня, многие даже смеялись. Но их голосам не хватало громкости, многие заметили, что хор поёт не в полную силу. Кроме того, им не хватило басов — всего пара человек. Для хора, большую часть которого составляют девушки, это серьёзная проблема. Тем не менее, после их выступления зал ликовал: аплодисменты не смолкли, пока последний хорист, напоследок улыбнувшийся залу, не покинул сцену.

Перерыв.

Для оркестра подготовили сцену, вынесли инструменты. Затем выстроились три ряда девушек в белоснежных платьях, вышли две солистки, дирижёр хора СПбГУ, Эдуард Кротман, и…началась кантата Stabat Mater. Хор дополняли ведущие сопрано и альт.

На медленной части то ли от утомления, то ли от удовольствия большая часть зала закрыла глаза.

После последней ноты дирижёр повернулся к залу и поклонился вместе с хором, солистками и музыкантами. Пока он, как истинный джентльмен, помогал девушкам спуститься со сцены, с его лица не сходила улыбка. Зрители ликовали, слышалось: «браво», многие вставали со своих мест чтобы выразить восхищение. В конце концов, Эдуард Кротман вернулся на сцену, и вместе со своим хором исполнил кусок кантаты на бис.

После концерта, возле гардеробной один из зрителей, Валентин, согласился поделиться со мной впечатлениями:

-Раньше я тоже пел в хоре, и знаете, невозможно сказать наверняка, кто наслаждается музыкой больше — вокалист или зритель. Но одно я скажу точно — для любительского хора, в котором далеко не каждый имеет музыкальное образование, это достойный уровень.

Судя по длительным аплодисментам многие гости остались довольны началом фестиваля.

В конце концерта ведущий предположил, что этот фестиваль станет традицией для Санкт-Петербургского государственного университета, а так же выразил надежду на то, что с каждым годом подобные мероприятия будут привлекать всё больше и больше молодёжи.

Олег Захаров

С каждым треком разворачивается некая история, происходит её развитие, и совсем скоро начинаешь понимать, что все они складываются воедино, словно читаешь книгу по главам.
Но что это за история?

Фильм «En mai, fais ce qu'il te plait» («В мае делай всё, что тебе нравится») - это жизнь жителей маленькой деревушки во Франции, которые, будучи напуганы немецкими войсками, отправляются к побережью. Это объясняет обилие мрачных тонов и душевных простых сельских мотивов.

Классическое звучание инструментов, особенно скрипок, не приносят новых ощущений. Вместо этого они переносят нас в 20 век, создавая тёплую, ностальгическую, действительно красивую атмосферу. Именно это делает альбом по-настоящем интересным: обращение к прошлому.

Возможно поэтому на первый план выходит чувство светлой печали и некоторой меланхоличности мелодий. Музыка настолько неподдельна и эмоциональна, что грустную историю хочется услышать до конца.

Маэстро начинает медленно и очень сдержанно. Девятиминутное открытие кажется затянутым, но автор не стремится поместить в мир образ, идею, звук, декорации. Он как художник перед пустым полотном — начинает рисовать постепенно и очень бережно. Мелодия постепенно развивается, и не верится, что минутами ранее ещё не ничего было.

В «L'étau se resserre» и «Ils arrivent» преобладают мрачные, почти готические тона. Это самые тревожные моменты в истории: напряжённые драматические ожидния то и дело сменяются резкими «укусами». В противовес им есть «Ils resteront trois» - легкая, роскошная и парящая.

Качественная сводка и продуманный баланс звука, классические инструменты (скрипки, рог, флейта и др.) не оставляют места для экзотики и экспериментов — только старые добрые традиции.

Саундтрек оставляет достаточно места для диалогов и различных звуков, не отвлекает от фильма. Сама же музыка не исчезает, фоном создаёт настроение. Хоть Морриконе и не является инновационным композитором, которым он был полвека назад, и «En mai, fais ce qu'il te plait» предсказуем, но только наилучшим образом. Обращение к дорогим и теплым личным воспоминаниям и в то же время к драматичной истории — вот, что делает пластинку по-настоящему осмысленной, живой и заставляет сопереживать.

Шум, бегающие тени, металлические своды, напоминающие готический собор. Снаружи уже темнеет. Ладожский вокзал.
Проношусь мимо охраны, будто и не останавливался для проверки вещей. Нужно глубже, в самое сердце - в зал ожидания, где много людей и нет пустых лестниц и коридоров. Всегда казалось, что на вокзале должно быть больше народу.
Запах кофе и бутербродов - мчусь мимо первых закусочных. Огромные окна. За ними, кажется, довольно холодно. Наконец, останавливаюсь и мгновенно окидываю зал взглядом. Ничего примечательного: сидящие с бургерами в руках парни листают новостную ленту, мама с громкими ругательствами бежит за своим чадом, продавцы оживлённо переговариваются, пока их лавки пустуют. Нет, не здесь и не сейчас. Поднимаюсь на уровень выше.
Обессиленные, люди лежат на жестких скамейках в ожидании своего поезда. Вижу их ноги, они торчат, как в морге или больнице.
Неожиданно охранник, стоявший в стороне, направился в дальний угол. Наконец-таки я нашёл то, что искал! Среди всех выделялся мужчина, далеко не молодой, но бритый и свежо выглядящий. Вокруг него одиноко ходил голубь — на соседние лавочки никто не садился. Время от времени мужчина подкидывал птице кусочки хлеба. Полицейский подошёл, шепнул ему что-то на ухо (наверное, что нельзя кормить голубей) и удалился. Настала моя очередь.
Я представился. Он оживился, улыбнулся во весь рот, обнажив огромную дыру между зубов.
-А, это? Я в хоккей играл в 14 лет, - довольно отметил он, увидев как я бессовестно уставился ему в рот.
-Ждёте поезда? - спросил я, и тут же понял свою оплошность.
-Третий день здесь ночую: со стройкой кинули. Я каменщик, - спокойно ответил он, - Сам из Ростова-на-Дону, но некоторое время жил в Питере. Приходится выезжать на заработки (разводит руками). Что поделать - работы нет.
Он был дружелюбен и не умолкал. Понятно, ему было не с кем поговорить:
-Сын во втором классе. Вместе с женой живут в Ростове. А я здесь. В комнату не хочется - деньги экономлю. За прошлый год пять раз ехал покорять Москву, и каждый раз кидали. И вот опять. И где я теперь?
Он тяжело вздохнул.
-Я не успел спросить ваше имя! - спохватился я.
-Валерий. Вы вроде хотели историй? (странно, что на «Вы»). Есть у меня одна. Про армянскую секту слышали? Неподалёку от Тамани было, лет десять назад, а то и больше. В общем, подвешивали они человека как Христа, но наоборот. И убивали. Потом закапывали. И меня должны были, караулили у электрички. А я на автобусе с пересадками поехал - вот они меня и потеряли. Только друзья…, -он сделал паузу, - Сейчас этой шайки уже нет. Странное дело, но те, кто кидал меня - умирали.

Я растерялся: что он такое говорит?
-А хотите, я расскажу вам ещё историю? Живую сказку, у меня их много (он широко раздвинул руки), я весь мир объехал и всё знаю! Только вы не поверите. Хотите?

Я не чувствую опасности или тревоги. Подозрительно. Киваю в ответ головой.
-Знаете, я связан с потусторонним. Ну, вы слышали, да? Так вот, - его мягкий взгляд стал прожигающим, - Сам я не вижу и не слышу их, через жену только. У неё дар. Они все существуют! И кикиморы, и лешие, и даже Баба-яга! Не верите?

Его речь становится несвязной. Я глуповато улыбаюсь, но Валерий уже не обращает внимания. Он «вошёл в азарт».
-Есть смерть, её зовут Эсмеральда. И нет у неё никакой косы. Она всегда как слышит — смеётся. Выглядит как цыганка. А есть дьявол — Александр. Зову его «дядей Сашей». И слушается меня! Однажды в 2011 году ляпнул сдуру продавщице «Окея» (я тогда жил на Озерках): «чтобы всё здесь рухнуло!». И через время обрушилась крыша, слышали наверное. Долго тогда я мучился, но Саша успокоил - так и должно было случиться. Там были «нужные» люди.

На мгновение он останавливается, довольный собой.
-Он защищает меня и моих близких. Делает, как я скажу. Если бы я не разрешил — никто бы не умер. Последний вот, прораб из Москвы, - разбился на стройке. Потому что жадный.

С каждой историей всё невероятнее.
-Знаете, они все у меня в квартире побывали. И ангелы, и архангелы. Жена портал открыла. С тех пор много гостей побывало - все меня знают. Даже Цой заходил. Как тебе такая сказка? Живая же, настоящая! А то ходят все, уткнутся в телефоны и видят ничего. Я вот, вроде нормальный, а в магазин сходить не могу. До чего дожил. Но! Хочешь жить долго - живи бедно, и денег не бери.

Через ещё десяток рассказов, я, окончательно запутавшийся, спросил:
-Что дальше будете делать?
-Так я ответ жду. Может, буду охранником. Здесь или в другом месте. Всё легче, чем каменщику, - он задумался, - Знаете, мне вот могут дать по башке, за то, что я тут наговорил. Хотя… Нет, не дадут. Ну, напишите вы, разве кто-нибудь поверит? Да и лишнего я ещё сказать не успел. Вам уже пора, да?
Валерий первый протянул мне руку для рукопожатия. Ему не хотелось, чтобы я уходил, ведь он ещё не рассказал все части своей Живой сказки.

Пришлось сделать два круга по вокзалу, чтобы прийти в себя: повсюду что-то мерещилось. Сошёл ли он с ума? Я не знаю. Кидаю взгляд на то самое место - его уже не было. Ушёл.
Шесть. И мне пора уходить.

Олег Захаров